|
Храм стоял на просторе, среди только что разбитого сквера за городским театром. Каменная стена вокруг него была снята, колокольня, соседствующая ранее с развалинами, разобрана, ничего не мешало смотреть. И я смотрел и смотрел, заходя с разных сторон и безотчетно отдаваясь красоте, возродившейся на этом месте через восемьсот без малого лет.
 Назавтра, пораньше с утра, я снова пошел к ней. Параскева Пятница стояла на пологом взгорочке, апсиды были еще в тени, а невидимое за крышами солнце насквозь пронизывало барабан, и оп казался совсем невесомым, словно держали его эти вот тонкие лучи, пробивающиеся через узкие световые прорези. Вчера-то ничего не хотелось понимать, только воспринималось, однако магнетизм, исходящий от Параскевы Пятницы, поневоле наталкивал на мысли о его природе, о причинах этой почти колдовской притягательности. В чем секрет собранности, монументальной основательности храма и одновременно — легкости и стройности его?Конечно же, направленный живой динамизм шел от изящных тонких полуколонн, прилегающих не к плоскостям стен, а к пучковым пилястрам, этим стремительным вертикалям на фасадах. И невысокие, как бы льнущие к южной стене плавные закругления апсид не ме-
шали воспринимать основной объем, а словно бы даже подчеркивали его монолитную мощь, рвущуюся от земли к небу. И все же было нечто главное, чего я пока не видел. Наверное, для того, чтобы понять, почему эта каменная громада так легка, надо походить, попримерять-ся глазом, быть может, вообразить на этом месте традиционные пропорции и формы да отбросить их, как это, кажется, сделал великий зодчий, подвигнувшийся на какую-то гениальную неправильность. Боже, как это я сразу не заметил?! Обязательный, канонический неприкосновенный византийский куб в основе всего — да ого и в помине-то нет! Длина храма больше примерно на одну треть ширины, а высота на одну треть больше длины! Нет, несколько даже сверх трети следует как будто прибавлять к исходной мерке отсчета — ширине. Поистине геройская смелость художника, сломавшего основной зодческий закон древности, должно быть, ради выражения новой идеи. Целеустремленность, предельная концентрация сил для неудержимого броска ввысь — вот о чем беззвучно, немо кричал камень...
|
