|
Так вот, под железной крышей Успенского собора в Звенигороде, оказывается, скрывается главная его красота — ступенчатая система кокошников, создавая плавный переход от стен к барабану, изящно и легко вознося его вместе с главою над стройным и мощным столпом здания. Этого замечательного архитектурного  решения нет ни в храме Покрова на Нерли, ни в Дмитриевском соборе, ни в других знаменитых памятпиках владимиро-суздальского зодчества XII века — барабаны всюду высятся над сферическими либо плоскими многоскатными кровлями...
Но откуда все же в Московскую Русь иришли кокошники, что им предшествовало в домонгольской архитектуре? Конечно, они могли развиться из прекрасных, четко выраженных закомар Успенского собора во Владимире, построенного еще Андреем Боголюбским. Эта сама собой напрашивающаяся связь, все же не могла для меня заслонить трехступенчатый закомарпый свод Параскевы Пятницы...
Нет, черниговский и звенигородский храмы не идентичны, они с первого взгляда будто бы даже и не похо-жи друг на друга. Параскева Пятница сложена из кирпича правильной рядовой кладкой. Белокаменный Успенский собор более строг, геометричен и симметричен, в нем совсем другие, осветленные окна, и с закрытыми кокошниками он проигрывает. Но все же принципиальная преемственность бесспорна! Безымянный звенигородский мастер, очевидно, никогда не видел Параскевы Пятницы, не копировал ее, не подражал слепо своему великому предтече. Зодчих связывали общая идея, воплощенная в камне, исторические события и отношение к ним. Пятницкая церковь в Чернигове была, возможно, последним великим архитектурным творением перед нашествием татаро-монгол на Русь, а очень близкий ей Успенский собор в Звенигороде — первым после безраздельного, двухвекового господства Золотой Орды над порабощенным русским народом. В этих памятниках архитектуры воплощены глубокие народные чаяния, идеалы национального единения и возвышенной красоты. Камень, выражающий великую идею, сцементировал воедино быстротекущие рассыпные дни, пестрые тяжкие годы, долгие тягучие века. Свое классическое завершение это направление древнерусского зодчества нашло в московской церкви Вознесения, которая как бы вобрала в себя самые плодотворные архитектурные поиски прошлого, слила их народными зодческими традициями и вознеслась надо всем своею головокружительной новизной. У этого шедевра русской архитектуры нет ни куба в основании, ни традиционных апсид, в которых обычно располагается алтарь, ни столбов, поддерживающих своды, барабан и купол, потому что нет здесь общепринятых сводов, барабанов и куполов. Вот ужо четыре с половиной века стоит она в Коломенском, эта самая, быть может, новаторская церковь Москвы «вельми чудна высотою и красотою и светлостью, такова не была на Руси». Мы, наверное, побываем еще рядом с ней, чтобы взглянуть хотя бы на ее необыкновенные закомары, плавно и стремительно возносящие столпообразные членистые стены восьмерика к шестерику и гигантскому каменному шатру над ним. По преданию, церковь Вознесения была построена в ознаменование рождения у великого князя Московского Василия III долгожданного наследника, будущего первого русского царя Ивана Грозного, который, повоевав Казанское и Астраханское ханства, навеки покончил с угрозой разбойничьих татарских нашествий. По его повелению, кстати, в 1572 году из черниговского Спасо-Преображенского собора были перенесены в Архангельский собор Московского Кремля останки князя Михаила и боярина Федора Черниговского, замученных в Орде в 1246 году.
|
