|
Несомненно, это была уя«о «николаевская эпоха» с ее оказепиванием художественного вкуса, упрощением и утяжелением архитектурных форм, начальным поиском чего-то нового. Не знаю, что это был за стиль и стал ли он вообще самостоятельным стилем. Одни исследователи искусства архитектуры считали его  подраяхательным ампиром, другие — поздним русским классицизмом, и неспециалисту в эти споры вмешиваться рискованно, хотя в принципе он имеет право иметь свое мнение. Вспоминаю свою давнюю поездку в Будапешт. Специалист, показывавший нашей делегации главное здание города, построенное во второй половине прошлого века, сказал, что оно задумано в стиле эклектик, а я-то всю жизнь наивно полагал, будто эклектизм в архитектуре есть отсутствие всякого стиля, определяемое беспринципным смешением разнородных художественных элементов. Ампир же — изобретение французское, и понятие это образовалось не от слова «етрпетепт.» — «ухудшение» или «етр1гщие» — «опытный», как почему-то думал я в самом начале своих архитектурных увлечений, а от «ет-р1ге» — «империя» и связывалось с привнесением в европейскую архитектуру художественного наследия древнеримских зодчих. Русским же ампиром называли, кажется, самостоятельный и оригинальный архитектурный стиль, утвердившийся на многих старых улочках Москвы, но тут я, сознаться, пасую, потому что даже теоретики-искусствоведы до сего дня не пришли к общему мнению относительно ампира. Вот в одном из последних солиднейших изданий читаю, будто покоряющая, гармоничная, торжественная улица Росси в Ленинграде есть произведение ампирное! Какая, однако, досада, что великий Карл Иванович Росси не успел этого узнать...
Почти до самых заморозков жил я на своей горе, которая, как мне казалось, помогала работать. Часто ездил в Звенигород за молоком и картошкой, очень редко в Москву — для встреч с учеными, болеющими за Байкал.
По пути обычно заглядывал в «Историчку». Мне все же очень хотелось узнать, кто был тот человек, который облагородил мою гору, построил усадьбу Введенское, парк и церковь. Жаль, конечно, что никогда и никому не удастся, очевидно, установить, кто возвел Параскеву Пятницу в Чернигове или Успенский собор в Звенигороде, по тут уж ничего не поделаешь — за восемьсот лет и пятьсот пятьдесят не такое забылось. Однако со времени строительства Введенского прошло всего-то полтора века! Были уже газеты, журналы, архивы, чертеяш, письма, литература всех жанров, в том числе и мемуарная.
|
