|
Удовлетворить за счет кедра эти специальные потребности нетрудпо: достаточно разрабатывать массивы, погубленные шелкопрядом, которых по Сибири превеликое множество. Да и сырой кедровой древесины  хватило бы, если б проводить только рубки ухода, прореживания. «Но почему же тогда трещит кедр по всей Сибири?» — спрашивал себя Сергей.
Ему было не очень понятно, почему возраст рубки для кедра установлен в 140 лет. Ведь дерево только начинает набирать силу, увеличивая с каждым годом плодоношение! Есть пятисотлетние кедровники, дающие до 422 килограммов ореха с гектара. Истинная зрелость кедра наступает лет в двести пятьдесят — триста. Так зачем же сводить его под корень раньше времени, спрашивал себя Сергей, если оп может еще сто-двести лет снабжать человека маслом, растить возле себя зверье, птицу, ягоды и лекарственные корни, охранять воду, оздоровлять воздух-, преграждать путь сухим ветрам? Не забивают же на мясо породистую молодую телушку, если знают, что из нее растет будущая рекордистка...
Несправедливо также, что прирост кедра подсчиты-вается на огромных, в том числе на отдаленных и заповедных, площадях. До этого общего прироста доберешься не вдруг, а разве правильно, исходя из него, сводить самые доступные массивы?
Может быть, здесь нечего рубить, кроме кедра? Это не так. Только в четырех лесхозах запас пихты и другой не-кедровой древесины составляет более ста миллионов кубометров. Его хватило бы на десятилетия: ведь пока из Горного Алтая вывозится примерно полмиллиона кубометров в год. И в основном это кедр, потому что за счет рубки этого могучего дерева заготовителям легче выполнить плап, получить премии, дополнительные ассигнования и новые машины.
|
