|
И, наконец, последняя болячка, о коей тоже не считаю возможным помалкивать. Речь идет о судьбе Фили-Кунцевского парка. Это живописнейшее место Москвы связано, как я писал ранее, со многими  историческими и культурными событиями, и немалое число горожан любят его за необычайную в наших равпинах красоту, за дорогие воспоминания.
К сожалению, редкое это место, дорогой подарок русской природы, быстро приходит в негодность. Древесные ее прелести — а ведь тут есть двухсотлетняя дубовая роща площадью почти в двадцать гектаров и чуть меньше, но такая же старая, липовая — пропадают без ухода и подкормки, суховершипят, гниют и вырубаются.
Филн-Кунцевский парк невелик, всего двести сорок гектаров. По генеральному плану московского благоустройства он увеличился ненамного — всего на пятьдесят гектаров, и вот вместо того, чтоб спасти этот небольшой и все еще прекрасный зеленый уголок пашой столицы, намечено создать в нем... парк культуры и отдыха! Здесь должен быть построен Зеленый театр на 5000 человек, танцевальный зал на 900 пар, рестораны и кафе на 2500 посадочных мест, лыжные базы, рассчитанные на обслуживание 15 000 человек, пляжи, трамплины, аттракционы! Нисколько пе сомневаюсь, что это будет означать конец фили-кунцевской зелени и многих других здешних природных красот! Я не собираюсь доказывать, что тут хорошо бы открыть парковый музей — это было бы чистой маниловщиной. Однако почему бы не сделать на этих террасах и кручах, в этих исторических уголках и мемориальных древостоях тихий парк прогулочного типа? Потерять Фили-Кунцево легко, однако другого такого места не найти в Москве и ближнем Подмосковье, не создать искусственно!
Вот в некоторых зарубежных городах появились пластмассовые деревья и газоны. И наверное, там нашлись люди, которые доказали, что они удобны, дешевы, зелены круглый год и не требуют никакого ухода — разве что временами убирать с них пылесосами перлитовый порошок и прочие аэрозоли. Не думаю, что мы когда-пибудь доживем до такого, однако нам нельзя больше не замечать серьезнейших недостатков в зеленом хозяйстве пашей Москвы, не придавать должного значения тому многообразному — теневому и треволтому — явлению, коему я так и не смог подобрать точного словесного обозначения.
Люблю ли я сейчас, спустя двадцать пять лет после первого знакомства, Москву? Не скажу. Пусть об этом всем по-своему рассудят те, кто набрался терпения прочесть до конца этот очерк. Любовь бывает переменчивой, с приливами и отливами, а в народе говорят, что она случается даже злой и никогда не перестает быть лю-боиью. Только я давно заметил, что прямое и скорое признанье в любви или дружбе часто почему-то ведет к окончанию дружбы и любви.
1973 г.
|
