|
Самое трудоемкое, тонкое и ответственное дело на Соловках было у Курлова связано с Преображенским собором. Вульгарная плоская крыша с трубами — вот все, что осталось в натуре от великолепного и  оригинального завершения первейшего соловецкого храма. Было бы слишком долго рассказывать, как в проекте архитектора-реставратора возникли прежние купола и барабаны, изящные крыши к основаниям куполов, и сложнейшая сливная система, каменные хитросплетения сводов и подлинные, трехсотлетней давности колоры. Благодаря старинным описаниям, иконам и миниатюрам, историческим и зодческим аналогиям, сохранившимся остаткам натуры и профессиональной интуиции ояшла на ватмане эта северная сказка — Преображенский собор. От проекта долго не мог оторваться академик Рыбаков...
И я смотрю на глянцевый листок, не в силах отвести глаз даже от черно-белого изображения собора; таким он был когда-то и таким будет! Меня охватило и понесло в выси не передаваемое словами чувство — я назвал бы его ощущением счастья принадлежности к народу, сотворившему эту красоту.
— Однако все пошло прахом, — огорошил меня Владимир Иванович.
— Как прахом?
— Ну, если быть точнее — пе все. Реставрируют, по с такими отступлениями от проекта, что сердце разрывается.
Внезапно почувствовав в сердце тяжесть, я полез за таблеткой.
— Говорите, говорите.
— Лепят... Когда слепят, уже никто переделывать не даст — хлопотно, долго и дорого, а собор уйдет в новые века изуродованным... А я ведь им передал не только итоговые чертежи, но и весь исходный материал...
— Но ведь доля;ен быть авторский надзор!
— Не допускают. Вот мое письмо в инспекцию Министерства культуры России. Ответа нет. А Соловки — уникальный объект. Проект его реставрации должен не только согласовываться с инспекцией, но и контролироваться сама реставрация — от имени общества, истории, отечественной культуры. К тому Яхе они финансируют. А вот повторная бумага, уже от Союза архитекторов, министру...
|
