|
Представляю, как двести лет назад пришли на совершенно плоскую равнину без единой речушки либо холмика талантливые крепостные паркостроители, архитекторы, садовники, скульпторы и, тонко чувствуя  особенности этого довольно ординарного уголка русской природы, сумели создать редчайший по цельности замысла, сочетанию пропорций, органически слитный с окрестностями дворцово-парковый ансамбль. В каком бы месте этого ансамбля ты ни оказался, всюду над тобой широко распахнутое небо, а вокруг тебя и самой дальней дали — рукотворная красота. Как могли несвободные люди создать такое ощущение свободы? И не стремление лик ней выразили они своим непревзойденным худол;ествен-ным творением? В парке было создано множество очаровательных уголков, с самостоятельными архитектурными акцептами, однако они вписывались в общую композицию и пе мешали восприятию главного замысла. Прекрасней-
ший голландский домик, Эрмитаж, оранжереи, грот и центральный Дворец, наполненный произведениями крепостных мастеров кисти, резца и ремесел, в котором даже полы, набранные из множества фигурных древесных кусочков, — своего рода шедевр старинного прикладного искусства...
А принадлея?ало все это когда-то роду Шереметевых по его графской линии. Часто посещая дворец и парк, снова и снова восхищаясь ими, я не ощущал никакого почтения к этому роду, ублажавшему себя изысканной роскошью за счет несчастий наших пращуров, но в душе был доволен таким стечением давних обстоятельств, которое позволило Шереметевым не промотать свое состояние в парпжах, а выявить с помощью их талант русского человека, сконцентрировать его в архитектурном, изобразительном, садово-парковом искусстве и сохранить для потомков. Временами я живо представлял себе, как раб Федор Аргунов, разбив тесные сады для петербургского дома Шереметевых на Фонтанке, приезягает сюда, в кусковские просторы, вышагивает версты по сырому мелколесью и кочкарнику, мучительно размышляя, каким манером сочетать на этой плоской равнине модную французскую планировку с русской натурой и чем выразить себя, чтоб все тут беззвучно заговорило.
|
