|
За парком ВДНХ расположился вольготно Главный ботанический сад Академии наук с богатейшими оранжереями, участками селекционных и иных исследований, остатками естественных лесов и обширными растительными пространствами, на которых воссозданы природные зоны разных широт. Белки в этом саду  спускаются на плечи, а птицы и поползни берут гостинцы с ладони...
Немало также здесь, в северной части нашей столицы, древесных и кустарниковых посадок на улицах, внутри дворов и кварталов. И среди всего этого зеленого моря разливанного, сотворенного руками москвичей на нашей памяти, оказался один уголок, к которому были приложены труды поколений, — Останкинский парк.
Четыреста лет назад владельцем этой местности был думный дьяк Щелкалов. «Дьяк» — слово, давно отошедшее в прошлое, и сейчас есть люди, которые не видят большой разницы между «дьячком», «дьяконом» и «дьяком». И если дьячок был простым церковной службы псаломщиком, дьякон — помощником священника, человеком низшего духовного звания, то дьяками называли во времена Древней Руси княжеских писцов, а позже — государственных служащих, занимавших ответственные посты. Думные и приказные дьяки были влиятельными богатыми людьми. Для думного дьяка Щелкалова холопы построили в Останкине хоромы, вырыли пруд, разбили сад, посадили дубовую и кедровую рощи. Ничего из этого не сохранилось, и о тех слишком далеких временах напоминает только название одной останкинской улицы — Щелкаловской. Потом более ста двадцати лет Останкино принадлежало Черкасским. Их большое садово-парковое хозяйство со временем превратилось в регулярный сад с богатыми оранжереями, в котором работало семь садовников, два ученика и кадочник. Современников, а особенно наезжих иностранцев восхищала единственн&я на всю Москву кедровая роща, заложенная еще при Щелкалове.
|
