|
В известняках Белого бома находится Большая Белобомская пещера длиной 146 м. Пещера состоит из четырех ветвей, радиально отходящих от места скрещивания, последняя из которых выходит высоко на обрыве прямо в сторону Чуйского тракта. До проведения Чуйского тракта этот бом был самым опасным местом Чуйского торгового пути. Встретившиеся здесь две вьючные лошади были не в состоянии разминуться. И во избежание такой встречи человек, приблизившийся к этому месту, вынужден был оставить лошадей на месте, а сам идти вперед, чтобы предупредить едущих навстречу, положив на тропу свою шапку. Так описывал в своем дневнике Ак-Бом В.В. Радлов: "Подступы к бону страшно крутые. Дорога не меньше чем на версту идет по наклонной, совершенно гладкой стене, так что переход небезопасен доже для пеших. Поразительно, как каробкаются по гладкой стене кони. Лошади ступают не на все копыто, а на стрелки. Здесь опасно пробираться с подкованными лошадьми. Под бомом находится вертикальная отвесная скола. Мне кажется, здесь вряд ли возможно проложить дорогу повозкам". В 1903 г. дорожно-строительные работы на Чуйском тракте были завершены, и перевозка грузов по тракту стала осуществляться на телегах. Это событие купцы-чуйцы отметили весьма своеобразно. Перед въездом на Ак-бом они соорудили деревянную арку, а далее на отвесной скале поместили следующие стихи: Но скале этой немного написать могу. Здесь устроена дорога в девятьсот втором году.
Проезжающий! Не бойся, поезжай смелей,
В поворотах успокойся, только правь верней.
Прежде ездил ты бомами, мучился с вьюком.
Поезжай теперь с возами и в карьер верхом.
Только с вьюком и возами не гони в карьер.
Не считай перил дровами, не ломай барьер.
Чуйцы долго ожидали этого пути.
Десять тысяч вмиг собрали, Сальджар обойти.
Их желание сбылась - Сальджар в стороне.
Десять тысяч все пришлась уложить в горе.
Хоть Ялман гора большая - скоро не взойдешь.
Что же делать? У Алтая лучше не найдешь.
Даже еще 50 лет тому назад, подъезжая к Белому Бому, пассажиры покидали автомобили и пешком проходили наиболее опасные места. Теперь же в громадной глыбе белого мрамора вырублена широкая магистральная лента шоссе, и путешественник, не знавший доселе этого места, не обратит внимание на полузаросшую, круто извивающуюся по карнизу отвесно спускающихся в Чую скал гравийную полосу старой дороги, протянувшуюся на несколько сот метров. На склоне выше трассы слева хорошо видна каменная кладка стенки ограждения автомобильной дороги 1920-х гг. Стенка, сложенная на сухую, высотой около полутора метров и шириной около метра, сохранилась лучше аналогичных сооружений начала XX века на Яломане. С этого участка открывается прекрасный вид на современный тракт и долину р. Чуй. Недалеко от дороги, на 744 км тракта, над обрывом установлен памятник, сваренный из деталей автомобиля и руля. Обычно эти памятники устанавливают погибшим на тракте водителям, а этот увековечивает память легендарного героя народной песни Кольки Снегирева, о чем свидетельствует надпись на памятнике, хотя этот герой на самом деле имеет реального прототипа - в 1930-е гг. водитель работал на тракте. В путеводителе приведен текст песни о Кольке Снегиреве в одной из многочисленных редакций.
Есть по Чуйскому тракту дорога...
Расскажу про тот край, где бывал я.
Где дороги заносят снега,
Где алтайские ветры бушуют,
И шоферская жизнь нелегка.
Есть по Чуйскому тракту дорога.
Много ездят по ней шоферов.
Был том самый отчаянный шофер.
Звали Колька его Снегирев.
Он машину трехтонную "аму".
Как родную сестренку любил,
Чуйский тракт до монгольской границы
Он на "аме" своей изучил.
А на "форде" работала Рая,
И нередко над Чуей-рекой
Форд зеленый и быстрой "омо"
Друг за другом неслись стрелой.
Как-то раз он в любви ей признался.
Но суровой Роя была.
Посмотрело на Колю с улыбкой
И по "форду" рукой провела.
А потом Рая Коле сказала:
"Знаешь, Коля, придумала я.
Если "ама" "форда" перегонит.
Значит, Раечка будет твоя".
Из далекой поездки из Бийска
Возвращался наш Коля домой.
Форд зеленый и милая Рая
Мимо Коли промчалась стрелой.
Дрогнул Коля, и сердце заныло.
Вспомнил Коля ее уговор.
Дал он газ, и рванула машина,
И запел свою песню мотор.
Ни ухабов, ни пыльной дороги
Коля наш ничего не видал.
Шаг за шагом, все ближе и ближе.
Грузный "ама" "форда" догонял.
В повороте сравнялись машины,
Коля Раю в лицо увидал.
Повернулся и крикнул: "Эй, Роя!",
И забыл на секунду штурвал.
Тут мошина трехтонная "ама"
В бок рванулась, пошла на обвал,
И в волнох серебристого Чуя
Он кобиной мелькнул и пропал.
Как бывало, теперь уж не мчится
Форд зеленый над Чуей-рекой,
Он здесь едет, как будто усталый,
И штурвал задрожит под рукой.
Есть по Чуйскому тракту дорога.
Много ездит по ней шоферов.
Был там самый отчаянный шофер.
Звали Колька его Снегирев.
| 
