|
Повстречался мне как-то один хороший московский писатель, мой ровесник. Он собирался в Карелию и весь светился радостью, предвкушая свидание с этим лесным краем, полным поэтического очарования.
 · В лесах, наверно, будешь? — поинтересовался я, зная о нелегких буднях карельских лесов.· Непременно!
· Смотри получше.
· Знаешь, — решил он почему-то меня покритиковать, — ты не так пишешь о лесах!
Что он хочет этим сказать? Мне нравились его тонкие, лирические рассказы, хотя во многих из них я отмечал чуждую мне созерцательность.
· А как надо писать о лесах? — спросил я.
· Как бы это тебе объяснить... Понимаешь, о них надо писать с нежностью. Карельские древеса, по-моему, сплошная сказка. Понимаешь, я так люблю природу, что...
· Л она тебя? — остановил я его.
· Что?
· Природа тебя любит?
· Н-не знаю.
Вот так повернулся разговор. Конечно, я не за то, чтоб нивелировать творческие манеры разных писателей. По можно с нежностью описывать те же карельские леса и за дымкой платонической любви к ним скрывать от читателя сегодняшнюю их реальность — леса эти сплошь и без оглядки вырубаются. А потом однажды мы приедем в Карелию и вдруг увидим, что описывать-то уже нечего.
|
