|
Цельная по замыслу своему, Ершовская церковь была не лишена экспрессии и выразительности. Ее оригинальная столпообразная громада свидетельствовала о смелой и нестандартной архитектурной мысли. И' хотя церкви этой уже пе было на нашей земле, документы сохранили время ее создания и автора:  тридцатые годы XIX века, Афанасий Григорьев, строитель того самого храма Большого Вознесения за Никитской площадью, в котором венчался А. С. Пушкин.
Афанасий Григорьев, ученик великого Казакова, завершал вместе со своими коллегами блестящую эпоху русского классицизма. Церковь в Ершове — яркое свидотельство этого завершения и выражение мучительного поиска новых архитектурных решений, была бы сейчас, конечно, не лишней страницей в наших каменных летописях п когда-нибудь, возможно, богатые, щедрые и гуманные памятливые потомки восстановят ее по сохранившимся чертежам, оставив, конечно, рядом старые камни в качестве напоминания о фашистском вандализме середины XX века, о безвинных простых русских людях, что лежат там, под камнями...
Несмотря на то, что Ершовская церковь отличалась оригинальным конструкторским решением, у нее было очень много общего с храмом Большого Вознесения.
Возвращаясь однаяеды из Москвы и повинуясь какому-то инстинкту, я в который раз обошел у станции вокруг Введенской церкви. Интересно! Эти три храма имели ясные признаки общности, поразительно четкий, почти дактилоскопический отпечаток одной руки! Общность была даже в разных, не совсем уверенных поисковых завершениях, но все то, с чего Афанасий Григорьев начинал, было, в сущности, идентичным. Основу всех трех церквей образовывал тяжелый куб — древнейший символ вечности, а на Ершовской церкви даячн стоял куб второго яруса, слулча основанием колокольни. Строгая геометричность этих масс везде подчеркивалась резкими членениями объемов и мощными карнизами. Совершенно одинаковыми были огромные закругленные приделы и декоративные ниши в них, Мея; окон.
|
