|
И еще портики. Они были настолько одинаковыми, что казались своего рода автографами архитектора — неизменно четырехколонные, подчеркнуто стройные, ионического ордера. Случайность, простое совпадение?
 Следующий свой приезд в Москву я посвятил отысканию неизвестных мне построек Афанасия Григорьева. Ну, дом-то Станицкой в Хамовниках я знал давно — в нем долгие годы жил величайший гений русской литературы Лев Толстой, там теперь его музей. Портик тут, правда, более торжественный, чем у церквей Григорьева, но того же ионического ордера! В тот день я выяснил, что незнаменитый этот архитектор построил в Москве очень даже немало — дай бог, как говорится, каждому!Неподалеку, на Кропоткинской, — прекрасный дом Хрущевых (Селезневых), и тот же ордер с его строго-ватой и ясной пропорциональностью деталей и неизменными капителями в виде крупных завитков-волют, завер-
шающих колонны. Усадьба Усачевых (Найденовых) на улице Чкалова, спроектированная в соавторстве с Д. Жилярди, — величественный фасад с восьмиколонным портиком ионического ордера! Побывал я и у церкви Троицы в Вешняках, построенной архитектором в 1824— 1826 годах, узнав в колокольне четыре поставленных друг на друга истинно григорьевских куба и высоко над землей его изящный «церковный» автограф — шестнадцать ионических колонн, обступивших со всех четырех сторон третий ярус.
Одно меня смущало — база и стеряши четырехколон-ного портика Введенской церкви были несомненно ионическими, но капители больше напоминали дорический ордер, а фриз с архитравом слились, вытянулись в вышину, превратились в заурядный плоский фронтон с большим арочным окном. Архитектор что-то искал, отступая от классических форм и еще не зная, кажется, что именно искать.
Вскоре в Звенигороде мне показали фотографию ер-шовского дома графа Олсуфьева, построенного Григорьевым в 1837 году и дотла сожяченного цивилизованными варварами, спешно отступавшими от Москвы в декабре сорок первого. Фасад с глубокой лоджией, отграниченной четырьмя ионическими колоннами! Загадка Введенской церкви все больше притягивала меня, и вот однажды я не выдержал. Презрев приличия, влез в нее через низкое окно, загороженное досками в колючей проволоке, и остолбенел. В смрадной полутемноте стояли, отбивая нишу иконостаса, четыре ионические колонны чистейшего классического исполнения! У меня не оставалось никаких сомнений — Введенская церковь у платформы «Звенигород» построена Афанасием Григорьевым.
|
