|
Хлатин выслушал и сказал, что вид этот давно известен — американская веймутова сосна, растет быстро, но хозяйственной ценности не имеет и применяется в русских парках как декоративная порода.
 — Моим соснам лет по сто пятьдесят.— Это было бы своего рода лесоводческим открытием. Сам Михаил Елевферьевич Ткаченко считал, что веймутова сосна появилась у нас только в середине девятнадцатого века, с пароходным сообщением. Надо приехать, взглянуть...
— Приезжайте. Тут и пихта есть, и лиственница.
— Интересно. Советую внимательно посмотреть вокруг. Для кого-то и кем-то эти породы ннтрадуцирова-лись...
Слово-то какое ученое — с ходу не поймешь и не выговоришь, но совет был хорошим. Кстати, чтобы посмотреть вокруг, никуда не надо было идти или ехать. На пути от станции к горе стояла церковь, и раньше, пробегая мимо, я не обращал на нее внимания. Только видел, что она совсем пропадает — рушатся углы, во все стороны торчат железные отопительные трубы, какие-то деревянные пристройки-надстройки с лесенками, за тюлевыми занавесками узких окошек временно, очевидно с войны, жили люди, а на рассыпающихся карнизах и рыхлом своде, расчлененном световыми люкарнами, поселились березкп. Сходя с электрички, я всегда спешил мимо, чтобы сесть побыстрей за стол, а тут приостановился. В массивных формах и сочетании размеров, в круглой ступенчатой колокольне с высоким острым шпилем было какое-то смешение архитектурных признаков XVIII и XIX веков — дорические колонны портика и ротондаль-ного оформления первого яруса колокольни своеобразно сочетались с непривычными завершениями, в которых намечались новые элементы. И была в основании всей постройки, в мощном карнизе и громадной абсиде какая-то знакомая мне тяжеловатая основательность, только я не сразу вспомнил, где видел нечто похожее. Как называлась эта церковь, когда и кто ее построил?
Давно я заметил, что за широкой дорогой, ведущей через Москворецкий мост па Звенигород, располагалась огражденная забором территория какого-то санатория, но мне там делать было нечего, да и некогда совсем, если пишешь. А тут захотелось посмотреть, узнать, может, имя архитектора, воздвигшего этот барский дом с колоннадой, что белела сквозь густую зелень, проектировщика и строителя церкви, и таким образом, конечно, создателя большого парка, окруя;ающего санаторий.
К усадебному дому вела длинная липовая аллея...
У меня не оставалось никаких сомнений, что творец всего здешнего работал и на моей горе, создав там оригинальное продолжение парка, своего рода филиал его. Наркостроитель прекрасно изучил этот уголок Подмосковья, прочувствовал красоту среднерусского пейзажа и умело, бережно подчеркнул ее, используя сибирские и американские древесные породы, крутые обрывы и просторы над рекою, каких нет более нигде в Подмосковье, влекущие заречные дали, картинные виды на старинный городок за поймой. Но кто все-таки он был, этот человек, построивший тут барский дом и такой парк?
|
