|
Заработался так, что даяхе некогда было, как говорят на Украине, в гору глянуть. Впрочем, над головой тут разверзалось привычное наше небо в знакомых звездах. Они казались только необыкновенно большими и яркими. Может, чистота лесного воздуха придавала им такую алманную лучистость или это усталые глаза, перестраиваясь на  бесконечные расстояния, отдыхали в глуби ночного неба. Наверно, и узкие проемы меж черных сосен и елей проясняли небесные светила — говорят, со дна глубокого колодца звезды мояшо увидеть даже днем.
Однако солнце все быстрей проходило по своей дуге, палевый ореол вокруг него неприметно сжимался, заволакивался полупрозрачной дымкой. Ночами звезды меркли, временами совсем пригасали. По утрам лес вычесывал из туманов прохладную влагу, подходили дожди.
Осенью я впервые как следует осмотрелся на новом месте. Собственно, в гору отсюда нельзя было глянуть — лес величаво стоял на высоченной горе, все вокруг словно приопускалось. Под крутым обрывом текла необычно чистая Москва-река, за нею набирало сил обширное, всласть поработавшее летом поле, а вдалеке и левее, на кручах противоположного берега, звенел куполами Звенигород и манил к себе. Однако до Звенигорода я той осенью не добрался, оставил его в качество награды за ожидание встречи, потому что ближайшие окрестности по сю сторону Москвы-реки отпустили не вдруг.
|
