|
О парке ни слова не было в полуграмотном путеводителе, выпущенном в двадцатые годы. Сказано лишь, что «лучше всего во Введенском изумительный вид с садовой террасы дома, выходящей на Звенигород и Москву-реку. Панорама такого широкого горизонта не встречается нигде больше в Подмосковье». Только что  изданная книжечка о Подмосковье сообщала, что усадьба «принадлежала многим знатным и богатым владельцам — фаворитке Павла I Лопухиной, барону Штанельбергу, купцу Якунчикову, графу Гудовичу». Здесь в гостях у русской художницы М. В. Якунчиковой, оказывается, бывали Борисов-Мусатов, Чайковский и Чехов. Кроме этих общих сведений, мне ничего не удалось узнать. Может быть, есть какие-нибудь архитектурные и садово-парковые аналоги в окрестностях?
Однажды, по дороге на Истру, побывал я в Ершове и поехал дальше с саднящей болью в груди. Дотла со-женпое фашистами село еще не успело отстроиться, хотя прошло с войны немало лет. Барский дом, принадлежавший когда-то графу Олсуфьеву, также был сожжен и разрушен. Местная жительница, на лице которой, казалось, навек застыла скорбная мука, показала мне на ужасающие развалины среди села.
— Вот тут оно и сталось... Я-то как немцу притить, в Перхушково с детями успела убечь, к свояченице. Там штаб самого Жукова стоял... А то бы тут со всеми своими в ужасти сгинула. Солдат наших раненых ходячих из дома отдыха сюда проклятые пригнали, суседов, баб и детей. Набили церкву — аж дверью давили. Посля динамитом... А церква-то высо-о-кая была, с колокольней прямо из себя. Рухнула она будто бы вся разом... Там и лежат все они, сердешные, под камнями...
Женщина перекрестилась на камни, ушла, и я не мог тут больше оставаться, у жуткого памятника бессмысленного вандализма. Дорогой я вспомнил, что первая русская каменная церковь, двадцатипятикупольная «Де-
сятинная», согласно преданию, рухнула, к,огда ее нефы, абсиды, хоры, чердаки и полости куподой забили охва-ченпые смертельным ужасом киевляне, — орды Батыя тем днем справляли в древней столице Руси свою кровавую тризну...
У Москвы-реки высок и обрывист правый берег, а там, где много веков назад возник Звенигород, почему-то вздыбилось левое прибереихье. С тыла к Звенигороду подступают леса, входят соснами в городок, глубокие овраги расчленяют его, улицы прихотливо и свободно играют во всех четырех измерениях — то есть я не знаю, правильно ли это сказано, только иные звенигородские закоулки круты, кривы, ямыжисты да еще «канавой» либо «окун-ком» идут, так что в гололед, сумерки, а тем паче под хмелем не очень-то разгуляешься.
Скромный городок этот, похожий только сам па себя, очень живописен, мил, уютен, его издавна любят туристы и дачники.
Седой стариной веет от Саввино-Сторожевского монастыря с его Богородице-Роягдествепским храмом, Трапезной, Царицыными палатами, Троицкой и Преображенской церквами. Больше пятисот лет прошло со времени постройки первых звенигородских храмов, половину тысячелетия они величаво стоят над Москвой-рекой и напоминают о прошлом...
Лучшие архитектурные сооруя;ения Звенигорода возникли при малоизвестном князе Юрии Дмитриевиче, который княжил здесь ровно сорок пять лет, что мояшо считать своеобразным рекордом в истории древней и средневековой Руси. А был он младшим сыном Димитрия Ивановича (Донского), и мы еще вспомним о нем, а сейчас к месту было бы поговорить о его отце.
В неохватной русской истории всего упомнить невозможно, да и не нуяшо — иначе в хранилищах памяти нашего мозга не останется места для чего-либо другого. Однако святые, главные страницы родной истории мы обязаны знать. И не только по сыновнему долгу и велению совести; это знание неприметно помогает пам ориентироваться в жизни сегодняшней, в пестроте наших дел, оттуда, из далекого прошлого, можно полной чашей черпать душевную силу, не опасаясь, что когда-нибудь там покаяхотся дно...
Из памяти последних поколений совершенно есте-
ственно ушло то немаловажное в прошлом обстоятельство, что Дмитрий Донской был причислен к лику святых православной церкви. Но худо, если мы забудем, что он, продолжая дело Ивана Калиты, подчинил Москве бул-гарское Среднее Поволжье, присоединил Владимирское, Костромское, Галицкое и Белозерское княжества, побудил Тверское выступить вместе против золотоордынско-го ига.
|
