Прежде всего

Прежде всего этот матерый лес. Гора властно и бережно вздымала его, как царственную корону. Он нуждался в горе, и она без него, наверное, давно бы упичто-ишлась. Это я понял, когда начались дожди. Гора насквозь состояла из носка, такого рыхлого, что сосенки, которыми я решил обсадить дом, легко выдергивались из лесной почвы, и это был лучший способ пересадки, потому что лопата непременно отрубала часть корней, а ком все равно рассыпался при переноске. Сосны и елн схватывали могучими корнями гору, не давали дождевым и полым водам размывать ее, а кроны вкупе с лещинным подлеском и хвойным молодняком утишали верховые ветра, что постоянно тянули с просторной москворецкой поймы. После самого сильного дояедя гора быстро просыхала, и на ней всегда легко дышалось. Два связанных друг с другом обстоятельства, те самые не предусмотренные никакими планами случайности, о которые я почему-то постоянно запинаюсь, оторвали однажды меня от бумаги, разбудили деятельный интерес к горе, отчего взялась виться новая ниточка, сплетаясь с другими... Дальние юго-западные подступы к Москве расположены па высоких, всхолмленных водораздельных местах. Они приносят в столицу и ее ближайшие окрестности воду — драгоценный минерал жизни. Почти все подмосковные реки, речки и речушки зарождаются здесь — Истра, Лопасня, Нара, Пахра, Яуза, Сетунь и главная наша водная артерия, давшая столице свое имя, — Москва-река тоже течет с этих возвышенностей. И еще одна интересная географическая особенность связана с юго-западным районом Подмосковья. Меледу прочим, я понял, что она не замечается многими москвичами, что красноречиво свидетельствует о том, как мы, горожане, пользуясь своей относительной независимостью от природы, легко перестаем обращать внимание па самые явные ее проявления.

Все минуло Были меж нами В Сибири Лодка, ружье, удочки, палатка Заработался так Ради интереса Еще одна такая буря Лишь много лет спустя  У корней было тихо За ручьем в глубине леса